Юный провинциал Артур Рембо попадает в Париж накануне пролетарской революции 1870 года. Но парижанин по принуждению не идет на баррикады, он в богемном чаду пишет гениальные, с конкистадорской ностальгией, шедевры - «Пьяный корабль» и «Сезон в аду», сонет «Гласные», в котором за каждым гласным звуком - цвет... Все это мы знаем давно, как и любовь-ненависть А. Рембо и П. Верлена, их дуэль и страшную для каждого смерть в эпилоге. Но биография поэта - одно, а «биография» его творчества - все-таки иное. И «золотой век» человечества оживает только в поэтических озарениях современных «самовидцев», которые видели воочию подъем, расцвет и гибель величайшей империи XX века и, прокляв жестокую свою мать-волчицу, оплакивают ее, потому что далеко за синим горизонтом - золотая их молодость...
В плеяде поэтов моей генерации Владимир Пучков - один из самых талантливых менестрелей исторического столетия, поэтической эпохи с магической влюбленностью в ее эстрадную образность. В русском слове моего друга - то же, что и в моем украинском: ностальгия - по «Степной Элладе» (Е. Маланюк) и по легендарной Ольвии, по Гилее и Скифии. Вот почему к классическому канону мы обращаемся, а не возвращаемся. В антологии-трилингва «Два берегиЯДва берега// Тмо Вапкз» — не только наши с В.Пучковым взаимопереводы, но и поиск осиянного берега, к которому плывут и корсарские бриги английского поэта из кельтов, но жителя канадского Северного Ванкувера - талантливого Рассела Торнтона. В его экипаже - влюбленная в степную ойкумену наша недавняя землячка и коллега, высокоталантливая поэтесса и актриса, художница и педагог Светлана Ищенко-Торнтон. Здесь пробуют перо и Одиссей-романтик из «новой эмиграции» и с николаевскими корнями Грег Краснов, и молодая поэтесса-филолог Дарина Березина... Пусть нас всех прочитают в Киеве, Москве, Лондоне, Чикаго - повсюду еще есть люди с анатомическим чувством слова и звука.
Всем эстетам и поэтам, всем, до кого доносится сонорное рыдание и сольное пение счастья - всем дарим «Два берега».
Берегов-два, это правда, и они не сомкнутся никогда, но высокая вода, глубокая вода поэтического моря колышет на своей волне не бумажные кораблики, оплаканные еще А. Рембо, а казацкие «чайки», триеру аргонавтов и крейсеры со сверхзвуковыми самолетами нашего времени.
Впрочем, поэтическое слово способно обогнать и ракету - как «золотая стрела» Анахарсиса, скифского царевича и самого древнего поэта нашей земли. Встречайте!
|
