Где пожгли усадьбу адмирала
в девятьсот беспамятном году,
мы росли, душа не обмирала,
пьяно цвёл боярышник в саду.
Здесь водили в прятки, темнолики,
предки, ускользнувшие из рам.
Выводки садовой земляники
густо расселялись по ярам.
Над Психеи треснувшей фигуркой
колыхалась белая луна...
Память, ты сухой змеиной шкуркой
в снадобья давно истолчена!
Адмирала ночкою погожей утоптали
мертвого в мешок.
Прорастёт у барышни
под кожей пьяного матроса корешок.
|
