Гарнизонный ноябрь.
Офицерши страдают мигренями.
Командирские ставни
сечет ледяная крупа.
Выступают в поход
офицерики с брига «Мингрелия»,
им уездные барышни
дарят прощальные па.
По песчаным колдобинам
с дач, заколоченных загодя,
интендантские фуры
везут с барахлом сундуки -
мимо Спасских купален,
где листья притоплены в заводях
и у свай под мостками
в засаде стоят судаки.
От любви и простуды перцовой горилкой подлечишься,
и окажется, мичман, тебе этот город - родней:
тут в матросских харчевнях евреи толкуют по-гречески,
и чубатые хлопцы заморенных поят коней.
В юном городе, мичман,
Николиным именем названном,
продувном, просквоженном насквозь,
от макушки до пят
-завезенные розаны тырсой укутаны на зиму,
даже в церкви слыхать,
как сосновые мачты скрипят.
Здесь исполненным долгом
имперское сердце утешится,
подрастив мастеров во главе корабельных ватаг.
Государственный город, где дальнему дыму
Отечества не дает застояться
крестатый андреевский флаг!
|
